После падения Рима Европа стала генетическим «плавильным котлом» - Nature
Древняя ДНК показала, что после падения Западной Римской империи Европу меняли не орды завоевателей, а постепенное смешение семей, солдат и переселенцев. Эти процессы заложили основу современной генетической мозаики Европы.
Источник: SAM/Harbeck. Этот скелет из раннесредневековой стоянки Альтхайм принадлежал женщине, чьи предки мигрировали из Северной Европы несколькими поколениями ранее.
МОСКВА, 30 апреля. /Новости науки/. После падения Западной Римской империи юг современной Германии стал зоной активного смешения людей из разных частей Европы. К такому выводу пришли ученые, изучившие древнюю ДНК из более чем 200 раннесредневековых погребений. Исследование опубликовано в журнале Nature.
Авторы исследования изучили погребения на северной границе бывшей Римской империи. Эти кладбища появились примерно с 450 года нашей эры. Рядом жили небольшие общины земледельцев и скотоводов.
Ранее такие находки часто связывали с резким вторжением «варварских» племен. Новые данные показывают более сложную картину. Люди с североевропейскими корнями жили на бывшей римской территории уже несколько поколений до окончательного падения Западной Римской империи в 476 году.
По словам одного из авторов работы, популяционного генетика Иоахима Бургера из Университета Майнца, это были не «орды» и не большие кланы захватчиков. Скорее, речь шла об отдельных семьях, которые уже давно жили внутри римского мира и, вероятно, считали себя римлянами.
После 470 года ученые увидели заметный сдвиг. В погребениях стали чаще встречаться люди со смешанным происхождением: североевропейским, южноевропейским и юго-восточноевропейским. Особенно разнообразными оказались захоронения около римских военных поселений. Там встречалась родословная, связанная с Британией, Балканами и другими регионами империи.
Генетические данные также показали, что после ослабления римской власти социальные границы быстро стали мягче. Люди разного происхождения вступали в браки, формировались новые семьи и общины.
К VII веку генетический облик населения юга Германии уже стал похож на облик современных жителей этого региона. Ученые считают, что это произошло не из-за одного крупного переселения, а из-за долгого процесса малых миграций, браков и культурного обмена.
Исследование также дало данные о семейной жизни того времени. Раннесредневековое общество строилось в основном вокруг малых семей. Моногамия была обычной нормой, близкородственные браки встречались редко. Родственные связи не всегда шли только по мужской линии: некоторых людей хоронили рядом с родственниками матери.
По оценке исследователей, средняя ожидаемая продолжительность жизни в этих общинах составляла около 43 лет для мужчин и 40 лет для женщин. Детская смертность оставалась высокой: почти каждый десятый мальчик и около 8% девочек умирали в младенчестве или детстве. Примерно четверть детей к десяти годам уже теряла хотя бы одного родителя.
Историк древних болезней Ребекка Флемминг из Эксетерского университета отметила, что такие оценки стали неожиданными. Более ранние исследования обычно давали для этого периода более низкую продолжительность жизни и более высокую детскую смертность.
Главный вывод работы состоит в том, что падение Рима не привело к простой замене одного населения другим. На северной границе бывшей империи возникла сложная смесь людей, культур и семейных традиций. Именно такое медленное смешение, а не единый поток завоевателей, стало одной из основ современной европейской наследственности.
Авторы исследования изучили погребения на северной границе бывшей Римской империи. Эти кладбища появились примерно с 450 года нашей эры. Рядом жили небольшие общины земледельцев и скотоводов.
Ранее такие находки часто связывали с резким вторжением «варварских» племен. Новые данные показывают более сложную картину. Люди с североевропейскими корнями жили на бывшей римской территории уже несколько поколений до окончательного падения Западной Римской империи в 476 году.
По словам одного из авторов работы, популяционного генетика Иоахима Бургера из Университета Майнца, это были не «орды» и не большие кланы захватчиков. Скорее, речь шла об отдельных семьях, которые уже давно жили внутри римского мира и, вероятно, считали себя римлянами.
После 470 года ученые увидели заметный сдвиг. В погребениях стали чаще встречаться люди со смешанным происхождением: североевропейским, южноевропейским и юго-восточноевропейским. Особенно разнообразными оказались захоронения около римских военных поселений. Там встречалась родословная, связанная с Британией, Балканами и другими регионами империи.
Генетические данные также показали, что после ослабления римской власти социальные границы быстро стали мягче. Люди разного происхождения вступали в браки, формировались новые семьи и общины.
К VII веку генетический облик населения юга Германии уже стал похож на облик современных жителей этого региона. Ученые считают, что это произошло не из-за одного крупного переселения, а из-за долгого процесса малых миграций, браков и культурного обмена.
Исследование также дало данные о семейной жизни того времени. Раннесредневековое общество строилось в основном вокруг малых семей. Моногамия была обычной нормой, близкородственные браки встречались редко. Родственные связи не всегда шли только по мужской линии: некоторых людей хоронили рядом с родственниками матери.
По оценке исследователей, средняя ожидаемая продолжительность жизни в этих общинах составляла около 43 лет для мужчин и 40 лет для женщин. Детская смертность оставалась высокой: почти каждый десятый мальчик и около 8% девочек умирали в младенчестве или детстве. Примерно четверть детей к десяти годам уже теряла хотя бы одного родителя.
Историк древних болезней Ребекка Флемминг из Эксетерского университета отметила, что такие оценки стали неожиданными. Более ранние исследования обычно давали для этого периода более низкую продолжительность жизни и более высокую детскую смертность.
Главный вывод работы состоит в том, что падение Рима не привело к простой замене одного населения другим. На северной границе бывшей империи возникла сложная смесь людей, культур и семейных традиций. Именно такое медленное смешение, а не единый поток завоевателей, стало одной из основ современной европейской наследственности.
