Число пятен в момент резкого затухания солнечной активности поможет предсказывать силу следующего цикла за шесть-семь лет до его пика. Предварительно 26-й цикл ожидается умеренным.
Астрономы получили первые убедительные свидетельства существования атмосферы у потенциально обитаемой каменистой экзопланеты. Это повышает вероятность того, что у красных карликов могут существовать миры с условиями, пригодными для жизни.
Астрономы впервые напрямую подтвердили существование четырех белых карликов, которые десятилетиями оставались незамеченными из-за ярких звезд-компаньонов. Открытие показывает, что ближайшие окрестности Солнца изучены далеко не полностью.
Российские ученые впервые показали, что колебания магнитного поля на полюсах Солнца подчиняются классическому закону турбулентности Андрея Колмогорова. Открытие позволит повысить точность моделей, описывающих генерацию магнитного поля звезды и прогнозирование ее активности.
В молекулярном облаке в центре Млечного Пути впервые обнаружена эритрулоза — сложный сахар, связанный с биохимией живых организмов. Открытие укрепляет гипотезу о том, что важные «кирпичики жизни» могут формироваться еще до рождения звезд и планет.
Космический телескоп Euclid обнаружил 31 древний квазар, существовавший в первые сотни миллионов лет после Большого взрыва. Два из них стали самыми ранними квазарами, известными астрономам.
Ученые нашли самые сильные на сегодня указания на то, что далекие галактики с бурным рождением звезд могут производить высокоэнергетические нейтрино. Ключевым кандидатом стала галактика Shadow Blaster, расположенная примерно в 11 млрд световых лет от Земли.
Астрофизики впервые связали рекордно мощный всплеск нейтрино с конкретной далекой галактикой. Его источником могла стать компактная галактика, где новые звезды рождаются намного быстрее, чем в Млечном Пути.
Астрономы нашли у звезды TOI-5882 необычно много лития. Такой химический след может говорить о том, что звезда недавно поглотила планету.
Российские и зарубежные физики предложили рассматривать темную материю не как набор одиночных частиц, а как «темную химию» с аналогами атомов. Такая модель может объяснить сразу несколько космических и лабораторных аномалий.
